Спустя десять лет после финансового кризиса страны Европейского Союза почти не научились действовать сообща и принимать общеевропейские меры для поддержки общей экономики и для борьбы с кризисом. Об этом пишет румынский Forbes со ссылкой на Димитриоса Горанитиса, партнера по управлению рисками и регламентированию в румынском подразделении международной консалтинговой компании Deloitte.

Длительные переговоры между крупными экономиками юга и севера Евросоюза с Европейским центральным банком (ЕЦБ), который застрял посередине в неловком положении, не только не способствуют устойчивости европейской экономики в целом, но и разжигают, как в предыдущем кризисе, спекулятивный аппетит рынков к государственным долгам экономик, которые представляют собой слабые звенья Евросоюза.

Однако на этот раз ЕС призван не для спасения такой небольшой экономики, как Греция, а необходим для спасения Италии и Испании — третьей и четвертой по величине экономик, на которые приходится около 3,5 трлн. его ВВП.

Поскольку блокада, вызванная пандемией, по всей видимости, находится только посередине первой волны, эксперты изо всех сил пытаются понять ее экономическое воздействие и продолжительность. В это же время МВФ считает, что последствия для экономики будут сопоставимы с последствиями Второй мировой войны.

Несмотря на недавний финансовый кризис в ЕС, который привел к политическому и экзистенциальному кризису, в котором преобладающим сценарием был Grexit, а неожиданным результатом оказался Brexit, государства-члены вновь прибегли к национальным стратегиям восстановления экономик и управлению кризисом, в то время как
европейские институты тщетно пытаются доказать свое существование.

Северные государства-члены отвергают идею еврооблигаций, которая будет включать механизм распределения долга путем объединения национальных долгов и совместной эмиссии облигаций, и отклонили предложение ЕЦБ о создании на уровне Евросоюза банка токсичных активов, который бы мог справиться со второй волной просроченных кредитов.

Но в чем отличие на этот раз?

Во-первых, Италия и Испания столкнулись с провалом плана спасения Греции, который координировался Европейским стабилизационным механизмом (ЕSМ) и МВФ, который полагался исключительно на политику жесткой экономии. Италия неоднократно заявляла, что не будет прибегать к плану спасения, которым управляет ESM, из-за боязни условий, навязанных «тройкой», аналогичных тем, которые были навязаны Греции. На этот раз Италия и Испания слишком велики, чтобы потерпеть неудачу и быть «дисциплинированными» с помощью плана принудительного спасения.

Во-вторых, это не просто финансовый кризис, а результат кризиса в области здравоохранения и гуманитарной помощи. Отсутствие солидарности со стороны государств-членов подпитывает сильные антиевропейские настроения в наиболее пострадавших странах. В Италии антиевропейские настроения выросли с 26% в ноябре до 49% в марте.

В-третьих, этот новый кризис наступает вскоре после Brexit и в контексте политической нестабильности на фоне растущего популизма в Италии, Франции и странах Восточной Европы и, похоже, не вызывает солидарности между государствами-членами, а наоборот. На этот раз ЕС уже слишком хрупок, чтобы противостоять растущему национализму.

В-четвертых, ЕЦБ уже использовал большую часть своего арсенала, снижая процентные ставки до самых низких уровней и выводя деньги на рынок в рекордных объемах. Его резерв средств не впечатляет, поэтому рынки, похоже, не чувствуют последствий от его вмешательства. Такие заявления, как «ЕЦБ будет делать все возможное», уже не дают того же результата, что и десять лет назад.

На этот раз контролируемый распад ЕС или его превращение в простое торговое соглашение и отказ от единой валюты становится реалистичным сценарием, а не просто спекулятивным инструментом для рынка. Вероятность этого сценария определить невозможно, но после Brexit и американо-китайской торговой войны, кто может сказать, что вообще возможно?

forbes.ro