Отказ некоторых оппозиционных партий и неправительственных организаций от участия в публичных дебатах, является не чем иным, как экс-советским, русским обычаем, который был «введен в обращение» Борисом Ельциным, и успешно перенят Владимиром Путиным. И это не удивительно. После распада СССР, все без исключения кремлевские лидеры, являются либо выходцами из рядов коммунистической номенклатуры, либо явными креатурами КГБ.

 

Без диалога…

Никто из них ни очутился на вершине пирамиды, в результате правой борьбы. Путин, как и Ельцин, не стал политиком благодаря каким-либо оригинальным личностным качествам, или уникальным способностям. Под личную ответственность. Оба они являются картонными персонажами, искусственно созданными и выпестованными посредством избирательных технологий Кремля, в условиях повышенного комфорта и при отсутствии реального политического противоборства.

В Республике Молдова, отвратительная и недемократичная российская практика была успешно перенята Владимиром Ворониным, в 2001 году. Он напрочь заморозил любые, даже поползновения, к диалогу между властью и оппозицией, похоронив новорожденную культуру политической конфронтации, которая во времена Снегура-Лучинского лишь начала протаптывать свой собственный путь.

Плохо ли, хорошо ли, но как первый президент Республики Молдова, так и его приемник, учились публичному общению с собственными политическими визави. Более того. Во времена президентской кампании 1996 года, мастодонты молдавской политики, коими по праву являются первый и второй главы государств, схлестнулись в ходе телевизионных дебатов.

Они не всегда были на высоте. Сказывались советские стереотипы, дефицит опыта и политической культуры. Однако, несмотря на это, их появления на публике, невзирая на все недостатки, выглядели живыми и уникальными.

Назад, в недалекое прошлое

Владимир Воронин отбросил страну на многие годы назад, потеснив и экономику, и юстицию и государственную власть, и вместе с ними, всю политическую жизнь, в мертвую модель советской власти. Дошло до того, что он сумел создать свой собственный, карикатурный культ личности, обязав всех госслужащих украсить стены служебных кабинетов своими портретами, что уже само по себе является позорным явлением, несопоставимым с демократическими принципами.

Несмотря на экспансивность речи, коммунистический президент, как чумы боялся свободной и открытой полемики. Воронин позволял себе вытирать ноги о собственных политических оппонентов, лишь в их отсутствие, когда его визави не могли «включить ответку». Пользуясь доминацией практически на большинстве тв постов, из скромного количества существовавших до 2009 года телекомпаний, Воронин предпочитал появляться на голубых экранах, один на один с телезрителем, именно для того, чтобы позволять себе безнаказанно отпускать ядовитые шутки, в адрес оппозиции.

Хотел он того или не желал, но Владимир Николаевич полностью «слизал» путинскую модель политического режима. Создал манипулируемую оппозицию, в лице Юрие Рошка, а всех стоящих политоппонентов «распихал» по тюрьмам, либо попросту обезвредил. Его редкие полемики, имевшие место на протяжении обоих мандатов, до боли напоминали сталинские, связанные с вопросами генетики либо лингвистики, которые «успешно» завершались, сразу после появления в газете «Правда» разгромных статей по обсуждаемым вопросам. Именно по этому, так-называемый «Постоянный Круглый Стол», созванный впервые в марте 2003 года, по настоянию Совета Европы, и в противовес которому Владимир Воронин, тайно готовил подписание пресловутого «Плана Козака», провалился с треском.

В поисках трибуны

Преимуществом новых политических игроков, появившихся в последние годы коммунистического правления, стала готовность к диалогу, способность сразиться с оппонентом, в ходе политических дебатов. Дорин Киртоакэ, Михай Гимпу, Влад Филат, а позже и Мариан Лупу, находились в постоянном поиске свободной трибуны, для открытого диалога.

Неоспорим и тот факт, что сразу после прихода к власти, они возомнили себя «непогрешимыми» и слишком находчивыми, взирая зачастую с высоты на политических конкурентов. Постепенно стал пропадать лоск общения, о диалоге было решено и вовсе, забыть, а общение с обществом сократилось до бесконечных и кислых монологов. Это стало одним из главных факторов, повлиявших на уровень доверия населения к ним, и навредивших их популярности.

Впоследствии, вопрос существенного обновления политического класса, его соответствия информационной эре и новым стратегиями общения, встал столь же остро, как и десять лет назад. Дефицит реального политического противоборства, за последние два с половиной десятилетия, в условиях системы голосования по закрытым спискам, привёл к появлению в политической игре не личностей, а клановых иерархов, беспрерывно воспроизводящих самих себя. Воронин породил Додона и Лупу, Лучинский – Филата и Шора, и так до бесконечности…

Отдел Кадров

В настоящее время нам необходимо множество неформальных площадок для дебатов, поскольку именно они генерируют не только креативные и смелые идеи, но и «производят» новых, многообещающих личностей. До тех пор, пока партии не перестанут переиздавать собственные командные линии, без того, чтобы неустанно трудиться над созданием конкурентоспособных политических личностей, именно обмен взглядами и открытые дискуссии должны стать, прототипом отдела кадров, для молдавской политической арены.

В создавшейся ситуации, мне кажется эксцентричным тот факт, что Майя Санду, Виорел Чиботару и прочие лидеры оппозиции, проявляют «чудеса» недавнего воронинского правления. Когда такой президент как Ельцин, пьющий за семерых, или такой как авторитарный Владимир Путин, считающий себя «пупом земли», решительно отказывается от диалога с оппозицией. Подобное поведение не заслуживает никакого рода оправданий, хотя, все же, легко обнаруживает понимание…

Однако, сегодня в Кишиневе не власть, а оппозиция, уклоняется от публичных дебатов. Такое отношение граничит с абсурдом, тем более, что при любом раскладе, главным адресатом любого политического диалога является гражданин, «ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО, ГОСПОДИН ИЗБИРАТЕЛЬ»!  Это как если бы влюбленный, отказался бы от признания, в адрес возлюбленной.

Лицом к лицу

Желание избежать публичных диспутов, могло бы быть понятным в те времена, когда дебаты пртекали лишь в стенах Парламента, либо под эгидой власти. Однако, вот уже несколько месяцев подряд, дебаты организуются представителями гражданского общества, либо прессы (ПромоЛЕКС, ИПН, Радио Молдова). Более того, все они разворачиваются при поддержке Немецкого фонда Ханса Сейдела.

Правда, в последнее время, посланника PAS, PLDM или PPDA все же приняли участие в ходе некоторых публичных дискуссий. Однако они отказались от прямого диалога с представителями власти. А почему бы Майе Санду не встретиться лицом к лицу с Владом Плахотнюком, например, а Виорелу Чиботару с Андрианом Канду? Нам бы посчастливилось поприсутствовать на многообещающих дебатах, в ходе которых были бы раскрыты многие скобки и восстановлены опавшие точки над i.

Пренебрежение диалогом оппозиции с властью, является контрпродуктивным. Оно порождает спекуляции, разжигает страсти, производит новые социальные трещины, и еще больше поляризирует общество, как выразился недавно на собственной страничке в социальной сети депутат Валериу Гилецки. Поступая, таким образом, PAS, PLDM, и другие политические формирования, по-видимому, желают превратить конфронтацию идей, в драматизм уличных столкновений.

Отказ Майи Снаду от открытых дебатов с представителями действующего руководства страны, кажется еще более странным, на фоне того, что она, по сути, является задолжницей собственного электората, еще со времен президентской кампании, что в свою очередь сподвигло к занятию оборонительной позиции, а это, как известно, привело к её поражению, в ходе президентской гонки.

Лидер PAS обладает возможностью взять, как минимум, частичный реванш, убедить избирателя в том, что избирательная реформа, запланированная руководством страны на ближайшее время, является несвоевременной. Вместе с этим, ей, в паре с Виорелом Чиботару, стоило бы объяснить, почему именно, в 2013 году, когда либерал-демократы проголосовали в парламенте за принятие смешанной модели избирательной системы, это новшество считалось своевременным, и приветствовалось, а сегодня – уже нет.

Кроме всего вышеизложенного, дебаты с представителями действующей власти придали бы ей больше привлекательности и замечаемости, и помогли бы ей в привлечении внимания СМИ. Как бы там не было, но российская мода на отказ от диалога ей, увы, не к лицу.

Святой Августин писал, что в молодости у него не получалось повстречаться в лабиринтах собственной души с Господом-Богом, потому что «я всегда находился вне себя, а ТЫ – внутри меня». Майя Санду создает впечатление человека просвещенного и проницательного, и вместе с тем, в политической жизни настолько напыщенной и чуждой собственному «Я», что невольно кажется, что она, пока еще не встретила саму себя…